- Волкова! Зайдите!

"Ой, как не вовремяяя!", - думаю я про себя, но покорно захожу в кабинет директора.

Видок у меня тот еще! После дикой гонки-преследования и знакомства с мутантом-переростком у меня сбилась сбилась тщательно уложенная прическа, джинсы запачкались грязью и травой, карман кофты надорвался. Тихо проскочить в свою комнату мне не удалось, придется выслушать директора и на скорую руку придумать оправдание.

“Скажу, что пыталась изловить лошадь”, - решаю я и открываю дверь.

В кабинете - пусто. Я оглядываюсь в поисках нашего госдетлагерного директора и не нахожу его. Стеллажи для книг, стол, буквой Т, два кресла, настольная лампа, закрытый ноутбук, кресло, пухлый енот - всё на месте, а директора нет.

“Если долгие погони и пешая ходьба в иной мир приводят к галлюцинациям, то пора с этим завязывать”, - думаю я и протягиваю руку, чтобы погладить мохнатый живот зверя.

- Ой, - внезапно икает енот. - Не надо панибратства!

Я быстро отдергиваю руку и выпрямляюсь. На месте енота в кресле сидит наш директор Генрих Валентинович протасов. Та скорость, с какой он перекинулся из енота в человека, меня очень сильно поражает. “Ну надо же так!” - думаю я про себя и часто-часто моргаю.

- Коньяка хотите? - спрашивает он, поднимаясь из своего огромного директорского кресла. Видок у него тоже странноватый: тщательно приглаженные волосы взъерошены, галстук съехал на бок, рубашка перепачкана, один ее рукав закатан, второй - просто расстегнут.

- Нет, спасибо, - отказываюсь я от благородного напитка, бутылка которого хранится или хранилась во втором ящике директорского стола. - Мне бы воды, - осторожно прошу я слежу за реакцией директора.

- Присаживайтесь! - приглашает директор, а сам встает и отходит к окну, где стоит небольшой холодильник, затем возвращается к столу с двумя стаканами и полторашкой газировки.

- Я облизываю сухие губы

- Угощайтесь! - предлагает директор.

- Я нервно откручиваю пробку и разливаю бурлящую газировку по стаканам.

- Да чего уж там! - ерничает директор, следя, с какой жадностью я проглатываю полный стакан. - Пейте прямо из горла!

Я вроде бы привыкла к незлобным подколам директора, но этот пришелся совсем не к месту и пропустить его мимо ушей как-то не получилось.

- Вы чего? - спрашиваю я, не успевая добавить “такой суровый”. Газировка оказывается настолько ядреной, что я начинаю сильно кашлять. На глазах выступают слёзы.

- Да ничего! - огрызается директор. - Видел я вас!

Я удивленно поднимаю бровь. Кашель все не проходит.

- Как вы шныряли! - бросает в меня следующую фразу Генрих Валентинович.

Я обмираю, представив худшее.

- Да чего уж там! - машет рукой директор и одним залпом выпивает газировку. - Конфеты есть?

- Есть! - отзываюсь я, хлопаю себя по карманам и достаю несколько карамелек нугу в шоколаде - всё что осталось после чаепития с охранником и беготни по ночному лесу.

Директор сгребает добычу, разворачивает нугу и быстро суёт в рот. Некоторое время мы сидим молча. Я слышу, как ухает за окном филин, шипит недопитая газировка звучат чьи-то неспешные шаги. За нугой последовали карамельки, потом кусок шоколада, извлеченный из недр стола, засохшая зефирка, кляклый, многожды таявший в кармане директорского пиджака барбарис.

"Сахар! Чистый сахар!" - мысленно всплёскиваю я руками.

Директор молчит, тщательно пережевывая свою добычу.

От скуки я начинаю искать какие-нибудь другие звуки, кроме методичного чавканья. Вот мимо окна тихонечко прокрался ученик группы Б, ему навстречу пролетел большой майский жук, пробежала мышь…

- Не делайте так! - внезапно подаёт голос директор.
- Как так? - удивляюсь я.
- Уши эти ваши! - отвечает директор и крутит рукой вокруг своей головы и показывает пальцем на мою голову.

Я осторожно ощупываю лицо, лоб, затылок, про себя чертыхаюсь по поводу причёски и нахожу на своей голове мохнатый лисьи уши.

Директор молча и сурово следит за мной.

- Это называется - навострить уши, - шучу я, чтобы немного разрядить атмосферу.

- Это называется хулиганить, беспорядки устраивать и нарушать госдетлагерную дисциплину! - взрывается директор.

Я понимающе киваю. Сейчас лучше не спорить, а попытаться аккуратно выяснить, кто что знает, в каких количествах и к каким выводам эти знания привели.

- И давно это у вас? - спрашиваю я уже не как подчиненная, а как психолог, внезапно озаренный верной догадкой.

- Чииво? - сводит брови в одну линию директор и пристально смотрит мне в глаза.

Я проглатываю еще полстакана минералки, делаю легкую подстройку и максимально расслабляю мышцы рук и ног. Я специально молчу, чтобы раззадорить директора, заставить его выплеснуть эмоцию и освободить разум для нормального диалога.

- Чиво я? - с вызовом повторяет свой вопрос директор, намеренно выделяя интонацией букву “и”.

- Давно? - снова задаю я вопрос и сосредотачиваю взгляд на так называемом третьем глазе.

Этот прием работает как всегда отлично! Суровый, но справеливый директор лагеря, кандидат педагогических наук сникает и произносит тихо:

- С детства.

Пауза затягивается. Я не тороплюсь. Олеана сейчас на втором этаже. Ее спокойное дыхание хорошо слышно, ведь наша комната находится как раз над кабинетом директора.

Я понимаю, что сейчас в глубине души нашего директора происходит нешуточная борьба между врожденной осторожностью и желанием выговориться, сбросить свои переживания на хрупкие плечи профессионала от науки психологии.

Наконец директор решается на признание.

- Я очень боюсь оборотней, - говорит он и отводит глаза.

Я победила со счетом 1:0 в пользу оборотней, но не в той игре, в которую играла, а в какой-то другой, белее хитрой и запутанной. Пользуясь профессиональными уловками, я выудила признание, но не такое, какое желала получить. По моему мнению, директор должен был признаться, что долгие годы скрывал свое проклятье, не мог никому признаться, даже любимой семье, вел очень осторожный образ жизни, боясь разоблачения и так далее.

#следуй_за_штормом #лисы_оборотни #Машапишет

— Дети, помните: вы — хозяева лагеря. Вы! А от вас что требуется, друзья мои?
— Дис-ци-пли-на!
(“Добро пожаловать или посторонним вход воспрещен”)

***
- ...да какой-то урод таскается по территории, - ответил завхоз и положил восьмёрку червей.
- Какой урод, Михаил Викторович? - спрашиваю я, пытаясь вспомнить, какие карты вышли из игры.
- Да страшный какой-то. Приходит ночью, обходит главный корпус два раза, потом пропадает, а на другой камере уже толком и не разглядишь.
- Какой камере? - я уточняю больше для поддержания беседы, чем из женского любопытства.

Две партии я уже проиграла и рассталась с доброй половиной шоколадных конфет. Если проиграю третью, останусь без суфле в шоколаде и вкусных вишневых карамелек.

- Той, что на конюшне висит, - отвечает завхоз и тут же подкладывает мне козырную восьмерку. Я прикидываю размер оставшихся карт и решаю, что четыре восьмерки мне пригодятся под конец игры.

- А чёрт его знает! - кидает на стол десятку треф Михаил викторович и хитро улыбается. Я смотрю на эту довольную морду завхоза, злюсь и начинаю мысленно перебирать в голове сброшенные карты. Методом исключения понимаю, что две последние карты, что остались не разыгранными, это шестерки, при том обе не козырные. Козырная шаха вылетела еще на первом ходу.

Подброшенную десятку я отбиваю дамой той же масти и начинаю “валить” уважаемого завхоза.

Михаил Викторович кряхтит как старая береза на ураганном ветру, но держится. Счет пока равный - пять карт у него и пять - у меня. Семерку пик я отбиваю последним козырем и готовлю решающую атаку.

- Ну что, сдаетесь? - сурово и одновременно нахально спрашиваю я человека, который родился в один год с моим отцом. Завхоз мотает головой, не поднимая глаз от своих карт.

- Запись покажете? - еще чуток наглею я, получаю в ответ молчаливое “нет” и включаю наглость на полную катушку. - А если выиграю?

- Не выиграешь, - твердо отвечает завхоз и пристально смотрит мне в глаза. - Смотри, какой у меня расклад!

- Я смотрю на карты и открываю свои.

- У вас одного козыря не хватает, а так бы сошлось. - парирую я и улыбаюсь от уха до уха.

Фокусу с прямым взглядом меня еще дед научил. В детстве я бы поддалась психологической уловке и продула третью партию подряд.

- Что, говоришь, на пятёрки в школе училась? - суровеет завхоз.
Это вы еще с моей дочерью не играли, - парирую я, сгребая со стола конфеты и рассовывая по карманам.

- Дщерь ваша, Анна Ивановна… - повышает голос завхоз и многозначительно совершает головой какое-то сложное гимнастическое упражнение, из рода тех, что практикуют веганы на занятиях йогой с Инной Ильиничной Выгодской.

Я жду, пока завхоз соберется с мыслями. (Кто добрался до этого места, оставьте + в комментарии под постом)

- В общем, не играю я с детьми, - поясняет он и после паузы добавляет: - БОЛЬШЕ!

Мы идем смотреть запись.

***
На записях с камер ничего интересно не было. Мы посморели, как тайком обмениваются какими-то карточками парни из группы А. Вот проследовали на занятия по математике ребята из группы В. Вот моя группа во славе со мной торжественно топает на посиделки с ночным костром. За два вечерних часа быстрой прокрутки на экране ничего особенного не происходит.

Я удивленно смотрю на завхоза.

- А ты не спеши, - говорит он. - Ты смотри!

Я смотрю и ничего особенного не замечаю. Вот влюбленная парочка прошла, держась за руки. Я мысленно улыбаюсь.

На часах десять вечера. Многие уже спят, утомленные физическими занятиями, интеллектуальной деятельностью или простым ребяческим отлыниванием. Кто проводит все дни на свежем воздухе, хорошо знает, как хочется спать поздним вечером. Даже если, выражаясь языком нашего директора, “весь день балду пинать”, спать все равно будешь крепко и счастливо.

Мне становится скучно. Я уже начинаю жалеть, что пошла смотреть вчерашнюю запись вместо нормального художественного кино. Но работа есть работа. Кураторы групп и воспитатели делят ночные смены, во время которых полагается совершать обход корпусов, заглядывать в комнаты, буквально по головам пересчитывать пионеров… зачёркнуто… воспитанников… зачеркнуто… ребят, отдыхающих в госдетлагере. Утром обязательно нужно написать подробный отчет обо всех происшествиях и отправить на почту директору и старшему воспитателю.

Если завхоз прав и по территории кто-то шатается в темное время суток, об этом следует доложить директору.

- Вот тут! - неожиданно подает голос завхоз.

Я от неожиданности подпрыгиваю.

- Смотри сюда!

Экран показывает какой-то расплывчатый силуэт тощего гражданина. я напрягаю зрение, но кроме тени и неестественно вытянутого лица разглядеть не могу.

- А это точно не один из наших? - спрашиваю я завхоза с надеждой. - Это может быть один из тех, что приехали с опозданием и еще не выучили распорядок?

- Да чёрт его знает! - скребет лоб завхоз. - Может, кто-то новенький.
Какие-то сомнения не дают мне развернуться, пожелать завхозу спокойной по возможности ночи и пойти на обход здания и спален. Мне не нравится, когда люди быстро отказываются от своей версии.
Можете показать, что сейчас происходит у конюшни?

- У меня хранятся записи предыдущих суток и архив, - еще больше сникает завхоз. - Нужно идти на охрану.

Я иду в мониторную, как между своими мы называем комнату охраны, где расположено в ряд 8 экранов, транслирующих картинку с камер видеонаблюдения.

***
Скучающий охранник заметно оживляется при моём появлении.

- Добрый вечер, Анна Ивановна! - здоровается охранник, хотя мы уже пару раз виделись. Его вращающееся кресло повернуто совсем не в сторону мониторов. На небольшом письменном столе красиво разложены бутерброды, в чашке стынет крепкий чай с тонким кружком лимона.Он замечает, куда я смотрю и розовеет.

- Как дела? - спрашиваю я максимально вежливо, чтобы скрыть подступающее раздражение.

- Да ничего так, - пожимает плечами Александр.

- У вас чай свежий? - задаю я следующий вопрос, одновременно доставая из карманов свою добычу. Охранник сглатывает слюну.

- Да, - немного теряется он и начинает суетиться, пододвигает мне стул.

- Только скипел!

- Наливайте! - командую я, разворачивая стул так, чтобы видеть мониторы.

Следующие пять мы ведем светскую беседу, обсуждает цены на нефть, прогноз синоптиком на ближайший месяц и столовскую еду. Разговор течет неспешно. Я поглядываю в мониторы, охранник прихлебывает чай.

- Любите романтическую литературу? - киваю я на книгу в мягкой обложке.

- Ну как?... - опять розовеет охранник. - Почитываю вот. Скучно тут, ничего не происходит. Дети спать рано ложаться, ночью тихо. Обход сделаю и вот… читаю.

- Совсем ничего интересного за ночь? - делаю я невинное лицо.

- Совсем! - кивает охранник, аккуратно надкусываю очередное суфле.

- И вчера ничего? - настаиваю я.

- И вчера, - кивает охранник и заглатывает остатки суфле.

“Вот ведь!... - думаю я про себя. - только зря конфеты на него потратила”.

- Хотя нет! - вскрикивает Александр. - Было! Было одно! Да, было.

- Что было? - подталкиваю я рассказ.

- Лошадь была! - хлопает себя по колену охранник и улыбается как моя шестилетняя дочь, когда видит большой шоколадный торт.

- Эта лошадь? - уточняю я, показывая на монитор позади Александра.

- А? Что? - не сразу понимает охранник. - Да, эта, - кивает он, наконец разобравшись.

- А примерно в каком часу это было? - задаю я свой последний вопрос.

- Да примерно… - охранник смотрит на часы, - примерно в это время и было.

Я благодарю Александра и встаю, чтобы уйти.

- Куда вы? - тоже встает охранник. В одной руке у него чашка с чаем, вторая уже по счету, в другой - бутерброд с колбасой.

- Лошадь искать, - отвечаю я и плотно закрываю за собой дверь.

***
Туннель оказался не очень длинным. В конце меня ожидали сумерки, отблески закатного солнца и … твердая гладь песка. От ужаса сбывшегося сна я перекинулась обратно в человека. кровь немедленно отлила от моего лица.

“Не может быть!” - проговорила я, понимая, что твердь под моими ладонями настоящая, а камни, выступающие из песка, настолько острые, что ими можно пораниться.

Весь пыл погони, вся радость от того, что я не только вычислила противника, но и загнала его обратного в его логово, моментально испарилась. Мне стало холодно. Я обернулась и тоскливо посмотрела на туннель, по которому прошла в этот песчаный мир из моего самого жуткого ночного сна. На той стороне было темно, на этой - светлее. там было все настоящее, живое. там были запахи и звуки. там была теплая душистая летняя ночь. Там было хорошо, там был мой дом.

Новый мир, в котором я оказалась, смотрел на меня тихо и оттого казался зловещим, как зверь, затаившийся в прыжке, готовый к атаке, но выжидающий. Развалины какого-то строения на этой, песчаной стороне были из крупного светлого кирпича. Из всех стен сохранилось только две. Они и образовывали туннель, которым я прошла, преследуя лиса-оборотня.

Я попыталась взять себя в руки, села на песок, огляделась.

Следуя сюжетной логике моих кошмаров, я должна найти пару монет, карандаш и … плюшевого зайца Олеаны.

Вместо медведя я увидела саму Олеану. Она стояла на песчаной стороне без зайца, что меня немного порадовало, но была на песчаной стороне, которую я уже мысленно окрестила стороной зла.

Лена! - тихо позвала я. Олеана не шелохнулась.

Повинуясь инстинкту лисы, я обернулась.

Мой страшный страх песчаного мира, одиночества в пространстве без людей, природы и зверей, страх человека в покинутом исковерканном мире без всего живого, без самой души Земли померк по сравнению с тем диким ужасом, который обрушился на меня.

По сравнению с человеком эта штука казалось просто огромной! Размер чудовища можно было сравнить разве что с лошадью и то лошадь показалась бы мельче. Конечно, у страха глаза велики, а у страха, умноженного на ночную погоню, незнакомый мир и дочь, глаза не просто велики, а размером с хорошую такую столовскую тарелку макарошечек с подливой и тефтельками.

Мне хватило полсекунды, чтобы оценить наше с Олеаной заранее проигрышное положение и принять решение. Все еще оставаясь человеком, я рванула к выходу на нашу сторону.

Как говорил один знаменитый полководец, выигрышна та битва, которая не начиналась. Я решила никакую битву на песчаной стороне, стороне зла не начинать.

#следуй_за_штормом #Машапишет #Марлеона

Лисы-оборотни. Постапокалипсис. Никаких интриг! 

Я не особо люблю фильмы-катастрофы, в которых гибнут люди, под воду уходят целые континенты или на землю падают астероиды. К тому же эти фильмы очень далеки от того кошмара, который может произойти, сделай человечество один неверный шаг.

В моем самом кошмарном сне мир после апокалипсиса - это огромная пустыня без конца и края. Я бреду по ней медленно, озираясь по сторонам в поисках хоть одного знакомого сооружения. Легкий ветер перекатывает бледный, почти бесцветный песок. Очень убедительный сон, в котором нет ничего, лишь небольшие камни ровного серого цвета да изредка попадающийся мусор. Солнце скрыто за сизыми облаками, твердая ровная поверхность земли тянется до самого горизонта, исчезая в белёсой дымке.

Я бреду по пустыне, иногда подбираю какие-то мелкие предметы и кладу их в карман. Наручные часы, простой карандаш, газовая зажигалка в металлическом корпусе, гнутый серебряный браслет без одного камня... Ни улиц, ни птиц, ни травы, ни людей, ни деревьев. В моем тихом постапокалиптическом кошмаре нет ничего, что напоминало бы ту самую планету, какой я ее помню. Есть только осколки прошлого в виде знакомых предметов. Когда я нахожу любимого плюшевого зайчика Олеаны, меня сковывает нестерпимый ужас. Все кончено. Мира больше не существует. Нет никого, нет ничего, только эта пустыня и моё горькое одиночество. В осознании всего этого я падаю на колени и нахожусь так некоторое время, поглаживая зайчика, затем перекатываюсь через голову, оборачиваюсь лисой и бегу пока хватает сил.

#следуй_за_штормом #лисы_оборотни #машапишет

Лисы-оборотни. Герои

Чужой среди своих

Мелкая противная тучка неопределённого цвета испортила всю торжественную линейку. Она прибежала откуда-то с севера аккурат к началу выступления директора. Вокруг светило яркое майское солнце, над площадкой перед зданием главного корпуса висела туча.

Настроения это не испортило. Родители пооткрывали зонты, дети натянули капюшоны. Когда тучка выдала молнию, директор посмотрел вверх, сурово стряхнул влагу с лацкана пиджака и свернул речь словами "А теперь прошу пройти в главный корпус на дегустацию обеда".

Тонкий, гибкий и очень высокий, директор госдетлагеря Генрих Валентинович Протасов напоминал жердь. Или хворостину, которую берут, чтобы наказать провинившегося шалопая. Ясные голубые глаза сморели иногда сурово, иногда ребячески, но никогда злобно или похотливо. Есть в некоторых людях такая черта характера - всегда оставаться немного ребячливыми и любознательными, но никогда не становиться настолько взрослыми, чтобы крикливо поучать, злобно критиковать или переучивать, подлаживать под своё настроение или характер.

К сожалению, люди с такой жизненной позицией встречаются крайне редко. Я нахожу этому объяснение только тем, что многих ломает тяжкая судьба и скверные обстоятельства. Все мы родом из детства и все мы мечтаем поскорее вырасти, а, вырастая, мечтаем вернуться в нежный период беззаботного детства. 

Все, кроме меня. 

Я мечтала вырасти, а когда ощутила себя настолько взрослой, чтобы выйти замуж, мечтать о возвращении в детство не было никакого смысла. Некоторые люди вспоминают первые годы жизни на планете Земля как самый радостный период и мечтают снова стать маленькими и беззаботными. У меня все наоборот. 

Нервозность матери и периодические пьянки отца, крикливое "это из-за тебя он пьет", бесконечные церковные службы и покаянные молитвы, бесконечные врачи, детские больницы, бабки-ведуньи и длительные изматывающие поездки в монастыри. Таким было мое детство, о котором вспоминать не хочется, не то, что отправиться туда на денек-другой. 

Скандалы всегда выматывают. Любые. Как психолог я теперь знаю, что есть люди, которые скандалами подпитываются. К сожалению или к счастью, я к их числу не отношусь. Мои родители, напротив, в ярких домашних скандалах черпали силы для борьбы со злом в моем лице. Теперь, спустя почти четверть века, я их могу понять и оправдать. Ну какой нормальный человек останется нормальным, обнаружив в колыбельке лисенка вместе родного дитятки? 

Человеку сложно понять лесного зверя. Люди иногда друг друга с трудом понимают. Мои родители, говоря современным языком, были в шоке. Они решили, что их прокляли за какое-то прегрешение или сглазили по злобе за простое человеческое счастье, какое они испытывали, когда родилась у них я. 

Наверное, так и должно было произойти. Нельзя человеку быть чересчур счастливым. Олеана в свои три с половиной года обернулась лисенком. Ужас, паника и ощущение щемящей безысходности - вот те чувства, которые накрыли меня с головой. Примерно те же чувства должна была испытывать моя мать, когда увидела в дочкиной колыбельке лису. В тот момент я увидела в себе свою мать, а в любимой дочке - саму себя в детстве. 

В отличие от меня моя мама тут же все рассказала отцу и показала меня в лисьем обличье. Ни к чему хорошему это не привело. Однако долго скрывать от своей второй половины наше семейное проклятье мне не пришлось. 

Оборотень?

Я молча кивнула.

Нас с Олеаной поймали на месте преступления. Мой маленький лисёнок обернулся и тихо лежал в своей кроватке, посапывая. У детей есть такое свойство - укладывать спать родителя только одним своим спящим видом. 

Я задремала и видела сны о лесе, суровой тайге и водопаде, бросавшем свои воды с такой крутизны, что даже во сне у меня закружилась голова. 

Я проснулась от того, что меня сильно трясут и что-то кричат в ухо.

Что это? - тыкал пальцем в спящую Олеану мой муж. 

Твоя дочь, - ответила я и поняла, что совершила ошибку. 

Всеволод начал куда-то звонить и кричать, что у него пропал ребенок, а жена то ли сошла, то ли сходит с ума.

Пришлось рассказать всю правду. 

Всеволод просто не смог поверить. Научный мозг не готов принять магию, но с радостью верит в небесного покровителя.

Меня это разозлило и я впервые за несколько лет перекинулась лисой. 

Сева посмотрел на меня долгим ошарашенным взглядом и как стоял, так и сел, а потом медленно перекрестился. 

Старая добрая валерьянка немного привела в чувство моего мужа. У него появилась речь и некоторые двигательные функции.

За крепким чаем с вафлями я рассказала ему о своём детстве, ту часть, где мне приходилось скрывать свою лисью натуру. Всеволод выслушал молча и сказал, что подумает, как нам жить дальше.

На следующий день кандидат физико-математических наук Всеволод Волков надел золотой крест, а ещё через день объявил, что не готов жить под одной крышей с оборотнями. 

Семья распалась. Мы торжественно объявили, что не сошлись характерами, муж уехал на Дальний Восток. У меня осталась Олеана, Леночка, мой маленький лисёнок, мой любимый оборотень.

#следуй_за_штормом #Машапишет #лисы-оборотни

Мой костер в тумане светит

Традиция собираться у вечернего костра зародилась сама собой. Такие вещи нельзя придумать, они появляются сами и сами же потом пропадают. Примерную дату, когда традиция должна была пропасть, я могла назвать точно. Это должно было случиться в ночь с 30 на 31 августа или даже раньше.

Последние дни перед началом учебного года всегда суетные, почти сумасшедшие. По накалу страстей это время можно сравнить с кануном Нового года, когда толпы россиян штурмуют продуктовые магазины.

В канун 1 сентября, толпы "счастливых" родителей штурмуют магазины одежды, ругаясь и примеряя на своих подросших отпрысков новую одежду и обувь. Последнюю неделю августа продавцы работают без выходных, надеясь отгуляться "на майских" или "в новогодние".

Чем старше становятся дети, тем меньше суеты и нервозности испытывают их родители по случаю Дня знание. Чем ближе окончание школы, тем более самостоятельными представляются для многих родителей их дети. 

Нет, конечно, не все родители так легко снимают ярмо опеки над чадушками. Многие продолжают надзирать и после окончания колледжа или института. Или даже позже, иногда почти до самой пенсии. 

Тех троих, что сидели сейчас у ночного августовского костра, родительская забота давно оставила. Нет, с предками все было ок и даже лучше. Предки сами пожелали предоставить своим детей развиваться по их собственной траектории. 

Хорошо это или плохо, сказать трудно. Меня всегда пугали такие крайности, особенно в отношениях с детьми. Я много думала над этим с тех пор, как устроилась в детский лагерь наставником Группы Д. 

- Мы что, дибилы? - спросил меня на классном часе долговязый белобрысый парень, ставя ударение на обеих гласных.

Я была готова к этому вопросу и спокойно ответила:

- Нет, вы не дибилы. Вас разделили на пять групп, присвоив каждой буквенные значения. 

- Что такое "буквенные значения"? - тут же вскинула руку одна из девчонок.

За такое в школе сразу бы сделали замечание. Учителя считают, что нужно в начале поднять руку, потом дождаться разрешения учителя и только потом задавать вопрос. Мне всегда было интересно, к армии они что ли готовят детей. 

- Ответ на этот и другие вопросы вы узнаете на дневных уроках математики. 

Девчонка разочарованно уронила поднятую руку на стол. Звук был характерным и вызывал в преподавателях жуткий нервяк. Я с трудом сдержала улыбку, вспомнив поговорку нашего классного руководителя, относившегося более сдержанно к таким проявлениям эмоций: "Иванова, не греми костями!"

Помимо прочего, Группа Д носила официальное название "Группа детей с девиантным поведением". Сюда собрали шалопаев и разгильдяев, откровенно ленивых и агрессивных подростков, на которых родители давно махнули рукой, предоставив их самим себе. Чтобы они не натворили чего похуже, чем курение и распитие, на время летних каникул их отдали на попечение госдетлагерю металлургов и машиностроителей "Алая заря".

За время, проведенное в стенах детского оздоровительного лагеря дети должны были подтянуть культурный уровень, базовые школьные знания по основным предметам, окрепнуть физически посредсвом занятий спортом с профессиональными преподавателями и выбрать свою будущую профессию. Так гласил рекламный плакат, висевший в кабинете директора, та же инфа была на рекламных флаерах в соцотделах и центрах защиты семьи. 

Для преподавателей заботливые пиарщики подготовили другой, чуть менее нормативный, и чуть более привлекательный вариант. Нам предлагалось заняться воспитанием нового поколения россиян, опорой и глобальным будущим страны. После пафоса шло перечисление обязанностей и примерный размер заработной платы. Обещали премии и надбавки, а также "бесплатное проживание и питание". Последняя строка была явно взята из какого-то другого объявления, ну да ладно. О ночным кострах, ночной беготни в поисках оборотня и прочих развлечениях в этом объявлении также ничего сказано не было… 

Если бы мне в мои тогдашние десять лет сказали, что в 19 я стану оборотнем, я бы не поверила или даже покрутила пальцем у виска. Примерно такая же реакция была у тех трёх подростков, что сидели перед ночным костром и бурно обсуждали, откуда взялись люди и оборотни на Земле. 

Я не участвовала в споре. Я прислушивалась к звуки ночного леса и мысленно перебирала содержимое своего чемодана. Как появились оборотни, народ обсуждал ежевечерне. Основных теорий было три: нас создал Лисий бог (по другой версии - Лисий дьявол), мы были созданы в пробирке одной из секретных лаборатой и мы - инопришеленцы. Над последним словом смеялись все, включая меня. 

Наверное, мы были всегда. Бегали по лесам, искали, добывали, резвились, размножались, убегали, прятались, превращались… мы появились одномоментно из ниоткуда… 

- И уйдем в никуда! - дерзко перебил меня пухлый Вадик, звонко разгрызая третье по счёту яблоко. Его ничуть не смутил веселый всеобщий смех. С тех пор, как он почувствовал себя лисой, стал лисой и научился этим управлять, его могло расстроить разве что отсутствие еды в его прикроватной тумбочке. 

To be continued…

Задание № 4. Хард
Объём - 1000 знаков с пробелами

Волк обожает лакомиться крольчатиной. Волк очень любит кролей. Витиеватыми извилистыми тропами идет есть вкуснятину, алчный темный могущественный игрок.

Достать обожаемую сытную трапезу адски трудно.

Ночь – обманчивая чаровница. Тайна – абстрактная идиллически необыкновенная ария.
Собака обязательно будет атаковать, карать авантюриста.

Тихо иди хитрый отступник. Затаись, азарт – твой истинный союзник, соберись!

Село едва лишь отошло. Тени естественные ночные иллюзии.
Селяне едва лишь явятся, ночью идиллия.

Давай, атакуй, волк, атакуй, игрок!

Беги, если гонятся, исчезни! Лес – единственное спасение.

Хитрый интриган, тощий рыкающий исполин. Обмани, беги, мельтиши, алкай наивную иллюзию!

Успей, старайся победить, единственный игрок!

Скройся, крадись, рычи, отвлекай, изведай собачью ярость.

Победа – одна большая единая дарованная азартному! Вават, игривый волчара, авантюрист тишины!

Утром тяжкую рану обнаружат мужики.

Единственный довольный игрок, настоящий серый твердый воин, единственный ненасытный ночной игрок.

#Машапишет #Марлеона #Текстория #Шторм