Волк, рога, фиалки и керосиновая лампа
18 января
- Долбаные олени! – выругалась Вера и отошла от турникетов.
С собаками в метро не пускали. Вообще-то в метро можно с собаками, но только с теми, что легко умещаются в кошачью переноску.
Хаски Луиза при всем желании не смогла бы уместиться в такую. Считалось, что собаки пугливы по определению и могут ломануться под метропоезд или убежать в метротуннель.
Был иной способ – собаку надлежало взять на руки и не отпускать в течение всей поездки на метро. Вера посмотрела на Луизу. Ей ни разу не улыбался такой способ перевозки крепкой и упитанной самки хася. Сколько можно продержать собаку на руках? Минуту. Ну две. И все!
Вера мысленно плюнула под ноги того, что придумал эти хреновы правила перевозки животных и багажа, и полезла в рюкзак за смартфоном. Нужно было проложить маршрут наземным транспортом.
Всю ночь ей снились носатые голубоглазые олени. Она смотрела на них через заиндевевшее оконное стекло.
Олени хрустели яблоками, упавшими с большой раскидистой яблони, и терлись рогами. Вера хотела к ним, но стекло не пускало. Во сне она огляделась по сторонам, обнаружила себя на веранде какого-то дома и решила поискать выход к зверям. Она побродила по пустому заброшенному дому, нашла спичечный коробок, разбитую керосиновую лампу, пару свечек и еще какие-то непонятные вещи. Дверь наружу категорически не желала находиться.
На втором этаже была точно такая же пустая комната как на первом и дверь на балкон. Вера дернула ручку балконной, как она думала, двери сделала шаг в пустоту и рухнула вниз вместе.
Проснувшись в своей кровати, Вера еще некоторое время лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.
На кухонном столе лежала записка: «Твоя собака нассала в коридоре и сожрала мои ботинки. Уехал к маме. P.S. Или я, или твоя собака!»
Вера хрюкнула, перечила записку еще два раза и посмотрела на счастливую морду хаски Луизу. В углу валялись остатки Колиных осенних ботинок. Лужи нигде не было.
- Люсенька, давай одеваться! – попросила Вера. – Пойдем погуляем и на работу поедем.
Хаски Луиза открыла один глаз, потом другой, подняла лохматую башку, глянула на Веру и снова улеглась, всем своим видом говоря, что она не понимает, что такое «гулять», Веру не знает и вообще ей сильно пофиг на весь мир целиком и Верину работу в частности.
Вера вздохнула и пошла на кухню за собачьими вкусняшками.
Маленький кусочек чего-то сушеного и дурно пахнущего быстро поднял собаку на лапы. Тут же нашлась злополучная лужа.
- Ах ты… - выдохнула Вера.
«Кто?» - вызывающе посмотрела на Веру Луиза.
- Ладно, потом! – махнула рукой Вера.
- Котик, собака не моя, ты же знаешь, - оправдывалась Вера, выгуливая на длинном поводке Луизу. Ссориться с мужем ей совсем не хотелось, тем более, что он уехал на машине, и Вере теперь предстояло добираться до работы на общественном транспорте , - Георгий сказал, что заберет собаку в конце месяца. Тут всего осталось-то…
Вера мысленно посчитала дни и приуныла: оставалось провести еще две недели в обществе пушистой вредины. При этом собаку нельзя было оставить одну даже на минутку!
«Мы в заложниках у этой собаки», - подумала Вера, обнаружив истерзанный половичок, куски дверного косяка и разодранную обивку входной двери.
Вечером она объясняла мужу, что вышла на пару минут проверить почтовый ящик и что никак не ожидала такой реакции от собаки. Коля простил Луизе все, кроме коврика, который был подарен его мамой на годовщину Колиной и Вериной свадьбы и гордо назывался коридорным ковром.
- Она меня не слушается, не уважает, игнорирует! – начал перечислять Николай. – Она уничтожила плинтус, дверной косяк и ковер! Ковёр, Вера! КОВЁР!!
Вера вздохнула. Все это было правдой.
- Она не знает ни одной команды, жрёт все в подряд, пугает соседей и …
- Давай не будем ссориться, - перебила мужа Вера и привела самый железный аргумент: - Сегодня Крещение.
В трубке наступила тишина. Прошла минута, потом другая. Под ногами скрипел свежий снег, мимо проходили люди, кто-то попросил разрешения сфотографировать Луизу.
Вера ждала.
- Давай, – нехотя согласился Николай и повесил трубку.
Вера подпрыгнула, издав боевой клич воинственного африканского племени. Хаски Луиза недоуменно посмотрела на Веру своими янтарными глазами и бухнулась в сугроб.
- Одной проблемой меньше, - подмигнула Вера своему смартфону и заторопилась домой.
***
- Долбаные олени! – выругался Пётр Николаевич и затянулся дорогой сигаретой.
Второй судебный процесс проигран всухую, а год еще только начался! Мелкое хулиганье и кладманы хамили судье, похабно ругались, перебивали обвинителя, паясничали, раскаиваться и просить суд о снисхождении не торопились. Сторона нападения озлобилась и попросила максимальный срок. Суд вынес приговор. Точка.
Первый получил максималку без зачета полугодового пребывания в СИЗО. Нанесение побоев средней тяжести сотруднику кафе, оскорбление сотрудников полиции, воспрепятствование профессиональной деятельности журналиста.
Второй выпендрился сильнее, снял на видео то место, куда положил мешочек с каким-то белым порошком и выложил в соцсеть. «Рожу засветил», - как выразился государственный обвинитель.
«На что они надеялись?» - Пётр Николаевич тёр лоб и тщетно вопрошал приборную доску своего дорогого автомобиля. Проигрыш и выигрыш никак не влиял на размер его зарплаты государственного защитника. Обидно было проигрывать вообще и своему сокурснику в принципе!
Ночью ему снились олени. Они тыкались носами в замороженное узорчатое стекло и выдыхали пар. Пётр Николаевич водил теплым пальцем по стеклу, уничтожая красивые узоры. Олени стукались рогами и толкались, складывали розовые губы дудочкой и тянулись к Петру Николаевичу.
«Замерзли, есть хотят!» - думал Пётр Николаевич и потер озябшие плечи плечами.
Из одежды на нем были только семейники и футболка – дурацкая привычка спать почти нагишом.
Пётр Николаевич огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь теплого. Застекленная веранда, на которой он находился, была совершенно пустой. Ни людей, ни мебели, ни предметов. Только пол, стены и узорчатые окна с видом на зимний сад.
Адвокат Петр Николаевич Зосимов ночами обычно смотрел сны иного содержания. Там были люди, мебель, еда, выпивка, сигареты. По утра он просыпался с ощущением глубокой утраты, долго умывался, чтобы согнать остатки прекрасного сна, чистил зубы и понуро шел пить кофе.
Холод толкал Петра Николаевича пойти поискать что-то теплое, чтобы хоть немного согреться.
В доме он нашел старое кресло, большой камин, маленькую золотистую новогоднюю елочку, коробок спичек, керосиновую лампу и еще какие-то непонятные предметы. Страшно хотелось курить.
Пётр Николаевич, заслуженный адвокат и отец троих сыновей, неуклюже сел на пол и попытался зажечь керосиновую лампу.
Когда-то давно у них была такая или почти такая. В его детстве свет в доме часто отключали. Особенно зимой. Они тогда жили в доме барачного типа, построенной пленными немцами. Стены были сделаны из какого-то не особо прочного материала, поэтому при желании их можно было проколупать гвоздем или отверткой. Мама страшно ругалась, когда нашла такую дырку к соседям.
«И чего ты хотел добиться!?» - спрашивала она Петю, потрясая перед его носом свежим номером газеты «Правда».
«Ничего!» - лепетал Петя и закрывал глаза при каждом взмахе.
Он и правда ничего не добился, потом что на той стороне был толстенный ковер. Дырку он просверлил от нечего делать и еще потому, что в доме опять выключили свет, а книжку при свете зимней луны не почитаешь – нужна лампочка Ильича.
Мама в тот раз очень сильно расстроилась, назвала Петю бездельником и тунеядцем, проверила дневник и все его тетради, забрала из вазочки и спрятала все конфеты, но отцу ничего не сказала. Весь вечер они молчали, изредка поглядывая друг на друга. Мать штопала носки при свете керосиновой лампы, Петя листал учебник по естествознанию.
После третьей попытки зажечь спички Пётр Николаевич сдался. Ему надоело сидеть на жестком холодном полу. К тому же оставался неисследованным второй этаж.
Поднимаясь, он задел лампу. Стеклянный колпак разбился, но масло не вытекло.
- Вот ведь! – ругнулся Пётр Николаевич! Такой подставы от керосиновой лампы он не ожидал. Если есть спички, то должен быть и огонь, если есть лампа, то должен быть и свет.
Задумчиво почесав затылок, Пётр Николаевич поднялся, осмотрелся и решил подняться на второй этаж. В их с женой доме на втором этаже находились три спальни с тремя санузлами, кабинет отдыха с пуфиками и библиотека. Во всех помещениях были подушки, пледы и шторы. О последних Пётр Николаевич подумал с отвращением, но как-то нужно было согреться. Часть его сознания понимала, что он спит и все это лишь странный зимний сон, в котором олени, лампы, пустой холодный дом и коробок бесполезных спичек. Он посмотрел на свои синюшные руки, покрывшиеся гусиной кожей, и сделал шаг по направлению к лестнице.
- Чёрт! – выругался Пётр Николаевич и тут же проснулся в своей кровати. Зеленый циферблат настенных электронных часов показывать половину седьмого утра.
Рядом посапывала, укутавшись в два одеяла, дражайшая супруга. Пётр Николаевич попытался размотать этот кокон из жены и одеял, понял, что это бесполезное занятие и решил пойти выпить утреннего кофе. Спать все равно уже расхотелось, а через час нужно было выезжать на работу.
Первый же шаг причинил Петру Николаевичу боль. Осмотрел правую ногу, он заметил, что большой палец сильно порезан и кровит.
«Какой-нибудь крошкой поцарапал, пока спал», - подумал Пётр Николаевич и погрозил кулаком лучшей половине. Привычка жены питаться в постели удручала. Сколько раз он говорил ей, чтобы не таскала бутерброды в кровать. Правила есть правила – для приема пищи есть определенные места, большая семейная кровать в этом списке не значится.
Тихонько ругаясь и прихрамывая, Пётр Николаевич отправился искать домашнюю аптеку, варить кофе и грустить о ночных оленях, что тыкались кожаными носами в морозное окно незнакомого дома.
#орки_Бездны #Маша_пишет #олени #приключения #фэнтези #следуй_за_Штормом
18 января
- Долбаные олени! – выругалась Вера и отошла от турникетов.
С собаками в метро не пускали. Вообще-то в метро можно с собаками, но только с теми, что легко умещаются в кошачью переноску.
Хаски Луиза при всем желании не смогла бы уместиться в такую. Считалось, что собаки пугливы по определению и могут ломануться под метропоезд или убежать в метротуннель.
Был иной способ – собаку надлежало взять на руки и не отпускать в течение всей поездки на метро. Вера посмотрела на Луизу. Ей ни разу не улыбался такой способ перевозки крепкой и упитанной самки хася. Сколько можно продержать собаку на руках? Минуту. Ну две. И все!
Вера мысленно плюнула под ноги того, что придумал эти хреновы правила перевозки животных и багажа, и полезла в рюкзак за смартфоном. Нужно было проложить маршрут наземным транспортом.
Всю ночь ей снились носатые голубоглазые олени. Она смотрела на них через заиндевевшее оконное стекло.
Олени хрустели яблоками, упавшими с большой раскидистой яблони, и терлись рогами. Вера хотела к ним, но стекло не пускало. Во сне она огляделась по сторонам, обнаружила себя на веранде какого-то дома и решила поискать выход к зверям. Она побродила по пустому заброшенному дому, нашла спичечный коробок, разбитую керосиновую лампу, пару свечек и еще какие-то непонятные вещи. Дверь наружу категорически не желала находиться.
На втором этаже была точно такая же пустая комната как на первом и дверь на балкон. Вера дернула ручку балконной, как она думала, двери сделала шаг в пустоту и рухнула вниз вместе.
Проснувшись в своей кровати, Вера еще некоторое время лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.
На кухонном столе лежала записка: «Твоя собака нассала в коридоре и сожрала мои ботинки. Уехал к маме. P.S. Или я, или твоя собака!»
Вера хрюкнула, перечила записку еще два раза и посмотрела на счастливую морду хаски Луизу. В углу валялись остатки Колиных осенних ботинок. Лужи нигде не было.
- Люсенька, давай одеваться! – попросила Вера. – Пойдем погуляем и на работу поедем.
Хаски Луиза открыла один глаз, потом другой, подняла лохматую башку, глянула на Веру и снова улеглась, всем своим видом говоря, что она не понимает, что такое «гулять», Веру не знает и вообще ей сильно пофиг на весь мир целиком и Верину работу в частности.
Вера вздохнула и пошла на кухню за собачьими вкусняшками.
Маленький кусочек чего-то сушеного и дурно пахнущего быстро поднял собаку на лапы. Тут же нашлась злополучная лужа.
- Ах ты… - выдохнула Вера.
«Кто?» - вызывающе посмотрела на Веру Луиза.
- Ладно, потом! – махнула рукой Вера.
- Котик, собака не моя, ты же знаешь, - оправдывалась Вера, выгуливая на длинном поводке Луизу. Ссориться с мужем ей совсем не хотелось, тем более, что он уехал на машине, и Вере теперь предстояло добираться до работы на общественном транспорте , - Георгий сказал, что заберет собаку в конце месяца. Тут всего осталось-то…
Вера мысленно посчитала дни и приуныла: оставалось провести еще две недели в обществе пушистой вредины. При этом собаку нельзя было оставить одну даже на минутку!
«Мы в заложниках у этой собаки», - подумала Вера, обнаружив истерзанный половичок, куски дверного косяка и разодранную обивку входной двери.
Вечером она объясняла мужу, что вышла на пару минут проверить почтовый ящик и что никак не ожидала такой реакции от собаки. Коля простил Луизе все, кроме коврика, который был подарен его мамой на годовщину Колиной и Вериной свадьбы и гордо назывался коридорным ковром.
- Она меня не слушается, не уважает, игнорирует! – начал перечислять Николай. – Она уничтожила плинтус, дверной косяк и ковер! Ковёр, Вера! КОВЁР!!
Вера вздохнула. Все это было правдой.
- Она не знает ни одной команды, жрёт все в подряд, пугает соседей и …
- Давай не будем ссориться, - перебила мужа Вера и привела самый железный аргумент: - Сегодня Крещение.
В трубке наступила тишина. Прошла минута, потом другая. Под ногами скрипел свежий снег, мимо проходили люди, кто-то попросил разрешения сфотографировать Луизу.
Вера ждала.
- Давай, – нехотя согласился Николай и повесил трубку.
Вера подпрыгнула, издав боевой клич воинственного африканского племени. Хаски Луиза недоуменно посмотрела на Веру своими янтарными глазами и бухнулась в сугроб.
- Одной проблемой меньше, - подмигнула Вера своему смартфону и заторопилась домой.
***
- Долбаные олени! – выругался Пётр Николаевич и затянулся дорогой сигаретой.
Второй судебный процесс проигран всухую, а год еще только начался! Мелкое хулиганье и кладманы хамили судье, похабно ругались, перебивали обвинителя, паясничали, раскаиваться и просить суд о снисхождении не торопились. Сторона нападения озлобилась и попросила максимальный срок. Суд вынес приговор. Точка.
Первый получил максималку без зачета полугодового пребывания в СИЗО. Нанесение побоев средней тяжести сотруднику кафе, оскорбление сотрудников полиции, воспрепятствование профессиональной деятельности журналиста.
Второй выпендрился сильнее, снял на видео то место, куда положил мешочек с каким-то белым порошком и выложил в соцсеть. «Рожу засветил», - как выразился государственный обвинитель.
«На что они надеялись?» - Пётр Николаевич тёр лоб и тщетно вопрошал приборную доску своего дорогого автомобиля. Проигрыш и выигрыш никак не влиял на размер его зарплаты государственного защитника. Обидно было проигрывать вообще и своему сокурснику в принципе!
Ночью ему снились олени. Они тыкались носами в замороженное узорчатое стекло и выдыхали пар. Пётр Николаевич водил теплым пальцем по стеклу, уничтожая красивые узоры. Олени стукались рогами и толкались, складывали розовые губы дудочкой и тянулись к Петру Николаевичу.
«Замерзли, есть хотят!» - думал Пётр Николаевич и потер озябшие плечи плечами.
Из одежды на нем были только семейники и футболка – дурацкая привычка спать почти нагишом.
Пётр Николаевич огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь теплого. Застекленная веранда, на которой он находился, была совершенно пустой. Ни людей, ни мебели, ни предметов. Только пол, стены и узорчатые окна с видом на зимний сад.
Адвокат Петр Николаевич Зосимов ночами обычно смотрел сны иного содержания. Там были люди, мебель, еда, выпивка, сигареты. По утра он просыпался с ощущением глубокой утраты, долго умывался, чтобы согнать остатки прекрасного сна, чистил зубы и понуро шел пить кофе.
Холод толкал Петра Николаевича пойти поискать что-то теплое, чтобы хоть немного согреться.
В доме он нашел старое кресло, большой камин, маленькую золотистую новогоднюю елочку, коробок спичек, керосиновую лампу и еще какие-то непонятные предметы. Страшно хотелось курить.
Пётр Николаевич, заслуженный адвокат и отец троих сыновей, неуклюже сел на пол и попытался зажечь керосиновую лампу.
Когда-то давно у них была такая или почти такая. В его детстве свет в доме часто отключали. Особенно зимой. Они тогда жили в доме барачного типа, построенной пленными немцами. Стены были сделаны из какого-то не особо прочного материала, поэтому при желании их можно было проколупать гвоздем или отверткой. Мама страшно ругалась, когда нашла такую дырку к соседям.
«И чего ты хотел добиться!?» - спрашивала она Петю, потрясая перед его носом свежим номером газеты «Правда».
«Ничего!» - лепетал Петя и закрывал глаза при каждом взмахе.
Он и правда ничего не добился, потом что на той стороне был толстенный ковер. Дырку он просверлил от нечего делать и еще потому, что в доме опять выключили свет, а книжку при свете зимней луны не почитаешь – нужна лампочка Ильича.
Мама в тот раз очень сильно расстроилась, назвала Петю бездельником и тунеядцем, проверила дневник и все его тетради, забрала из вазочки и спрятала все конфеты, но отцу ничего не сказала. Весь вечер они молчали, изредка поглядывая друг на друга. Мать штопала носки при свете керосиновой лампы, Петя листал учебник по естествознанию.
После третьей попытки зажечь спички Пётр Николаевич сдался. Ему надоело сидеть на жестком холодном полу. К тому же оставался неисследованным второй этаж.
Поднимаясь, он задел лампу. Стеклянный колпак разбился, но масло не вытекло.
- Вот ведь! – ругнулся Пётр Николаевич! Такой подставы от керосиновой лампы он не ожидал. Если есть спички, то должен быть и огонь, если есть лампа, то должен быть и свет.
Задумчиво почесав затылок, Пётр Николаевич поднялся, осмотрелся и решил подняться на второй этаж. В их с женой доме на втором этаже находились три спальни с тремя санузлами, кабинет отдыха с пуфиками и библиотека. Во всех помещениях были подушки, пледы и шторы. О последних Пётр Николаевич подумал с отвращением, но как-то нужно было согреться. Часть его сознания понимала, что он спит и все это лишь странный зимний сон, в котором олени, лампы, пустой холодный дом и коробок бесполезных спичек. Он посмотрел на свои синюшные руки, покрывшиеся гусиной кожей, и сделал шаг по направлению к лестнице.
- Чёрт! – выругался Пётр Николаевич и тут же проснулся в своей кровати. Зеленый циферблат настенных электронных часов показывать половину седьмого утра.
Рядом посапывала, укутавшись в два одеяла, дражайшая супруга. Пётр Николаевич попытался размотать этот кокон из жены и одеял, понял, что это бесполезное занятие и решил пойти выпить утреннего кофе. Спать все равно уже расхотелось, а через час нужно было выезжать на работу.
Первый же шаг причинил Петру Николаевичу боль. Осмотрел правую ногу, он заметил, что большой палец сильно порезан и кровит.
«Какой-нибудь крошкой поцарапал, пока спал», - подумал Пётр Николаевич и погрозил кулаком лучшей половине. Привычка жены питаться в постели удручала. Сколько раз он говорил ей, чтобы не таскала бутерброды в кровать. Правила есть правила – для приема пищи есть определенные места, большая семейная кровать в этом списке не значится.
Тихонько ругаясь и прихрамывая, Пётр Николаевич отправился искать домашнюю аптеку, варить кофе и грустить о ночных оленях, что тыкались кожаными носами в морозное окно незнакомого дома.
#орки_Бездны #Маша_пишет #олени #приключения #фэнтези #следуй_за_Штормом
